«Чем больше людей будет уметь оказывать помощь, тем больше жизней мы спасем», — руководитель департамента скорой помощи клиники «Борис» Владимир Воронов

1В последние годы в Украине стремительно сокращается различие между сферой частной и государственной скорой помощи. Закупка новых автомобилей, переоснащение больниц современным оборудованием, принятие закона Украины «Об экстренной медицинской помощи» — все это вывело государственную экстренную медицинскую помощь на новый уровень. Однако, по словам чиновников Министерства здравоохранения, реформа будет продолжаться еще не один год. О том, к каким новым стандартам в работе «скорой» нужно стремиться, рассказывает руководитель департамента скорой помощи клиники «Борис», директор ООО «Борис-Донбасс», врач высшей категории, кардиолог Владимир Воронов.

- В прошлом году Украина закупила почти 1500 новых автомобилей «скорой помощи» с современным медицинским оборудованием. Вероятно, в ближайшее время к технике претензий не будет, однако остаются вопросы к бригадам: их укомплектованности и квалификации. Каков принцип работы в Вашей клинике, и какие главные отличия от государственной «скорой»?

- Когда появились частные структуры – появился толчок к конкуренции с государственной сферой, а ведь медицина может продвигаться вперед только благодаря этому.

В работе «скорой» необычайно важен элемент экстренности. В условиях нашей клиники нам нужен опыт дифференциальной диагностики и клинического мышления, мы выполняем ряд сопутствующих функций, в частности, обследование. Вот чем мы отличаемся от государственной медицины. У нее задачи скорой помощи, а у нас — неотложная помощь. Такое разделение было впервые использовано в 1979 году, в СССР. Кардинальная разница состоит в том, что скорая осуществляет экстренную помощь – это вызовы в общественные места, травмы, массовые катастрофы, острые заболевания и т.д.. Мы же можем себе позволить обследовать больного, провести лечение на дому, даже провести назначенные другими специалистами процедуры. Это и временной фактор, и предназначение – «скорая» должна быть на это направлена.

Крайне тяжело оказать полную помощь оперативно, ведь пациент хочет получить спасение сейчас, но он не понимает, острое у него состояние или нет. «Скорая» приезжает и устраняет проблемы, представляющие опасность для жизнедеятельности. У неотложной помощи есть еще другие мероприятия по дальнейшему лечению пациента до положительной динамики. Соответственно, и квалификация, и нацеленность врача меняются, хотя технически подготовка медика государственного и частного не отличаются.

Что касается кадров, то, как правило, они приходят из мединститутов и подстанций скорой из тех же районов, где и частные клиники. У нас самые распространенные случаи — это переходы из государственной «скорой». К нам попадают врачи, которые уже должны иметь, как минимум, первую или высшую категорию. Повторюсь, мы все пришли оттуда, из сферы государственной.

- Какими были причины Вашего перехода из государственной сферы в частную медицину?

- Этого никто не будет скрывать – материальный вопрос. Для меня лично был важен и другой фактор — желание самореализации. Это было 17 лет назад, скажу честно и откровенно, уже тогда отличались условия труда, и аппаратура, и задачи. Нельзя сказать, что в государственной «скорой» хуже, а в частной лучше. Сейчас они практически не отличаются, особенно автомобили и аппаратура. Каждый решает сам для себя, выбирает приоритеты. Тут работают многие факторы – и психологический настрой. Некоторые не меняют свой ритм работы, потому что им комфортно именно так. Не могу сказать, что всегда главенствуют финансы как мотивация, есть и другие стимулы.

Но условия труда крайне тяжелые. Сейчас говорят, что участились случаи нападения на врачей. Но я могу твердо сказать, что это случалось и раньше. Может, сейчас эти инциденты ужесточились. Очень тяжело работать по физическим и другим показателям, особенно женщинам, а у нас их 60% в коллективе.

- Какие условия работы приняты для сотрудников «скорой»?

Вспомним, что по КЗОТУ не положено работать 24 часа. У нас обычный 12-часовой день сохраняется, но бывает, что и нарушается. Сложность в том, что мы выполняем функцию, которая была утеряна со времен СССР – функция санитарной авиации. Мы вылетаем на место к больному и оттуда транспортируем пациента в другие районы, где ему можно специализировано помочь.

Если есть тяжелые больные и назначены транспортировки, то подбирается команда и составляются специальные бригады, в которые, по требованию, входят анестезиолог и консультирующий специалист. Это, по сути, клиника на колесах, у нас туда включены и узкие специалисты, и редкая аппаратура.

- Какого класса автомобили «скорой» использует «Борис»?

Это в основном класс С. Там все зависит от комплектации автомобиля. Собственно, львиная доля стоимости зависит именно от оборудования. Автомобиль стоит 1/4 или 1/3 от всей суммы, все остальное — оборудование, специфика машины.

Еще у нас есть такая служба как реанимационные мотоциклы, это летний вариант. А ведь это гарантированно быстрый выезд и объезд пробок. На них работает врач или фельдшер, который управляет мотоциклом – в нем есть все, что нужно для реанимации. Медик может провести дефибрилляцию, подключить аппаратуру и понять, кого вызвать. Австрийцы и немцы были даже удивлены такому новшеству во время Евро-2012.

- Есть ли нормативы вызова скорой помощи? Какие?

Есть европейские и мировые стандарты, принятые и Верховной Радой: золотой стандарт от вызова пациента до оказания помощи составляет не более 10 минут, он принят везде. Очень сложно удается придерживаться нормы, но мы стараемся. Вот в чем и заключается превосходство обычной скорой над частными клиниками – во многих городах есть сотовая система подстанций. Автомобили государственной скорой помощи попросту быстрее добираются до пострадавшего.

В Швейцарии лет 10 назад ввели вертолетную авиацию. Они сами поразились полученным результатам. Не делая никаких вложений в саму медицину, они добились уменьшения смертности почти в два раза. Все это случилось потому, что они выдерживают золотой стандарт. В течение 10 минут еще можно спасти ткань мозга, не наступает смерть человека. Чем раньше начать мероприятия по восстановлению кровообращения – тем больше вероятность вернуть его к жизни. Поэтому оказание помощи вне стационаров можно грубо назвать спасением жизни. Основное спасение происходит именно там — настолько важна экстренная помощь. Вот почему на первое место выходит важность проблемы того, что касается персонала и оснащения, т.е. создания структуры.

Еще один очень важный момент для спасения пострадавших – просветительская работа. Чем раньше начаты мероприятия по оказанию помощи и чем больше людей рядом будут уметь профессионально это делать – тем больше жизней мы спасем. В Европе на общественных остановках транспорта везде висит дефибриллятор. Ребенок в возрасте 10 лет, пройдя курсы обучения за два часа, уже самостоятельно может оказать первую помощь. Есть такие уроки и в школе, они стали очень популярными, потому что появился большущий интерес, как заработать адреналин спасением жизни другого — это затягивает. Ребенок уже знает что делать, потому что аппаратура не стоит на месте, заряд действительно спасает жизнь. Достаточно прилепить два электрода — и дефибриллятор сам сосчитает ритм и определит, нужен ли разряд. Эта машина сама все сделает, а дальше чисто механически нужно сделать массаж сердца. Потому, есть несколько условий эффективности оказания экстренной помощи – ранний приезд, освобождение дыхательных путей, прекращение кровообращения и дефибрилляция.

Беседовала: Татьяна Мухоморова